Хочу рассказать о том, как в моей жизни появился шаманизм. Об этом часто спрашивают.
И каждый раз я немного теряюсь: на такой вопрос невозможно ответить одной фразой. Всё началось в один конкретный день. Но теперь, спустя много лет, мне кажется, что эта дорога началась гораздо раньше — просто тогда я ещё не умела её видеть.
В то время моя жизнь уже была связана с внутренней работой, йогой, исследованием тела, дыхания и состояний сознания. Всё глубже открывалось то, что помогает человеку приблизиться к себе настоящему.
О шаманизме тогда почти ничего не знала. Шаманы не были частью привычного мира, и я не могла представить, что однажды этот путь станет одним из главных в моей жизни.
И вот однажды произошло первое погружение в холотропное дыхание. Совсем не знала, чего ожидать, и тем более не могла представить, что со мной произойдёт.
В какой-то момент очень отчётливо раздался звук бубнов, и возникло ясное ощущение: нужно открыть глаза.
Передо мной открылась картина, настолько чёткая, словно я оказалась
внутри исторического фильма. Вокруг стояли шаманы, а в центре, у
костра, находилась я. Огонь поднимался вверх, дым уходил в небо,
а удары бубнов будто открывали проход между мирами.
Они сразу сказали:
«Ты одна из нас».
ЭЭти слова прозвучали не как приглашение и не как вопрос, а как узнавание. Будто они знали обо мне что-то, чего сама ещё не знала.
Затем я оказалась в лодке, которую течение несло вперёд. Лежала в ней и не пыталась управлять. Вода сама выбирала путь, а мне оставалось только довериться.
Лодка проплыла через ворота, похожие на границу между одним пространством и другим. За ними всё изменилось: течение стало сильнее, вода потемнела, и лодку понесло ко дну.
Возникло ощущение приближающейся смерти.
Но страха не было. Не было и сопротивления. Оставалось только наблюдать, как лодка погружается всё глубже, и чувствовала: это нужно пройти до конца. Уже под водой я продолжала дышать, словно вода больше не была препятствием.
Теперь, конечно понимаю, что это было похоже на переход — на смерть прежнего состояния, прежнего представления о себе и прежней картины мира. Не физическую смерть, а ту, через которую проходит человек, когда старая форма уже не может вместить то, что начинает в нём пробуждаться.
Когда лодка коснулась дна, я вдруг превратилась в белую лошадь.
Пришло удивительное чувство свободы, силы и полноты жизни. Казалось, что стала самим ветром и пространством. Исчезли прежние границы, привычные имя, возраст, история и тело.
Остались земля под копытами и ветер, проходящий сквозь гриву. Осталась дорога, зовущая вперёд.
Лошадь неслась через пространство, и постепенно становилось ясно: это движение связано не только со свободой. Это был переход, возможность попасть туда, куда невозможно прийти, оставаясь прежней.
Потом звук бубна исчез, и погружение закончилось. Но пережитое не закончилось вместе с практикой.
Сознание пыталось отодвинуть этот опыт как можно дальше. Он никак не вписывался в прежнюю картину мира.
Что значит «одна из нас»?
Кто такие шаманы?
Почему именно этот костёр? Что означали лодка, ворота, смерть и превращение в лошадь?
Ответов не было.
Но появилась нить.
Вскоре начали происходить встречи, которые трудно было считать случайными. Один человек приводил к другому, одна практик
Постепенно пережитое стало приобретать реальные очертания.
В моей жизни появились шаманские Учителя и Монголия. Начались первые обряды и встречи с духами, после которых уже невозможно было сказать: «Мне просто показалось».
Постепенно знакомым становилось то, что раньше казалось чужим и далёким. Я училась слышать не только слова, но и тишину между ними, замечать знаки, приходящие через сны и встречи, через события, которые неожиданно отзывались внутренним знанием.
Самое трудное началось тогда, когда пришлось поверить в существование другого мира.
Ещё труднее оказалось принять, что этот мир обращается лично ко мне.
Какое-то время было сопротивление.
Проще было заниматься психологией, телом и йогой — тем, что можно объяснить привычными словами. Шаманизм требовал другого отношения.
Здесь невозможно было оставаться только наблюдателем. Нужно было входить внутрь, отвечать на зов и учиться различать собственные желания и то, что приходит не от тебя.
Этот зов становился настолько сильным, что его уже невозможно было не замечать. Он приходил через болезнь, тяжёлую потерю и ощущение, что прежняя жизнь больше не соответствует той, кем я постепенно становлюсь.
Менялось и моё понимание самого шаманизма.
Сначала это слово казалось далёким и почти экзотическим. Потом стало ясно, что за ним стоит не романтический образ человека с бубном, а древние традиции, передававшиеся от Учителя к Ученику — из уст в уста, через опыт и посвящение.
Годы обучения сделали тот первый опыт понятнее, но не лишили его тайны. Наоборот: чем больше знаний открывалось, тем яснее становилось, сколько всего остаётся за пределами человеческого понимания.
Сегодня мне уже меньше хочется объяснять такие вещи. Есть встречи, смысл которых раскрывается не сразу. Сначала открывается лишь небольшой фрагмент дороги, потому что увидеть весь путь целиком человек ещё не готов. Перед ним открывают дверь, но не говорят, что находится за ней.
И тогда остаётся только сделать шаг.
Теперь конечно понятно, что то переживание было переходом из одного состояния в другое — из привычного мира в пространство, где нужно учиться слышать, видеть и отвечать.
Лодка, которую несло течением, стала для меня образом доверия. Ворота — границей между мирами. Погружение в глубину — встречей с тем, что невозможно обойти. А белая лошадь стала образом моей Души, которая искала свободы и способности идти по дороге, которую невозможно просчитать заранее.
Если бы тогда я увидела, куда приведёт этот опыт, вряд ли смогла бы в это поверить.
Впереди были Учителя и посвящения, Монголия и долгие годы практики. Постепенно возникло сообщество, появилась собственная школа шаманизма, сотни людей прошли обучение. Вместе с этим пришла возможность передавать другим то, чему когда-то пришлось учиться самой.
Но этот путь оказался не только про знания. Он был про очищение и встречи с собой, про необходимость отпускать старое и не цепляться за привычные ответы. Про доверие к тому, что ведёт через темноту, прежде чем показать следующий поворот дороги.
Тогда была только одна фраза:
«Ты одна из нас».
Сейчас мне всё чаще кажется, что некоторые дороги мы не выбираем в привычном смысле слова. Мы сопротивляемся им, пытаемся свернуть, возвращаемся к знакомому и убеждаем себя, что всё это было случайностью.
Но дорога всё равно остаётся. Она просто ждёт.
И однажды становится понятно: всё это время она вела нас домой.